Есть истории, в которых слово «прекращено» должно звучать как облегчение. Как финальный штамп. Как возможность выдохнуть, закрыть папку, выйти из коридора суда и наконец вернуться к жизни. Но в истории Маргариты Буюклян и Гранта Адамяна это слово давно звучит иначе. Не как освобождение, а как новая форма неопределённости. Не как точка, а как очередная запятая в деле, которое тянется годами и каждый раз возвращает людей к одному и тому же вопросу: когда государство наконец скажет ясно — виновны они или нет?
Редакция «Аргументов недели» следит за этой историей не первый год. Мы уже писали о том, как семья Буюклян оказалась в центре затяжного имущественного конфликта в Сочи; как домовладение на улице Пластунской, 132а через цепочку сделок перешло к другим лицам; как семья была фактически лишена дома; как затем суды признали незаконность владения этим имуществом и постановили вернуть его Маргарите Буюклян. Вот перечень ранних публикаций: «Тайная экспертиза по-сочински: как следователь обошел Конституцию, чтобы помочь захватчикам недвижимости», «Рейдерство или полицейский бизнес по-сочински?», «Рейдерство или полицейский бизнес по-сочински? Часть 2», «Кто разрушает закон и право в Сочи?» и «Из дела нитки торчат».
Казалось бы, после этого государство должно было ответить на простой вопрос: кто и как довёл семью до потери дома, несмотря на последующие судебные решения в пользу Буюклян?
Но история пошла по странной траектории. После обращения Маргариты Буюклян с заявлением о возможном преступлении, связанном с лишением семьи недвижимости, уголовно-правовая машина развернулась не только в сторону тех, чьи действия она просила проверить, но и против самих заявителей. Спустя время в центре внимания оказалась уже не столько история потери дома, сколько расписка из давнего гражданского спора — и именно вокруг неё было возбуждено уголовное дело о якобы фальсификации доказательств против Буюклян и её племянника Гранта Адамяна.
Так в этой истории появился главный, почти абсурдный поворот: люди, добивавшиеся проверки обстоятельств лишения семьи имущества, сами оказались в положении обвиняемых.
Именно это важно помнить сейчас, когда речь идёт о новой жалобе в Центральный районный суд Сочи. Нынешнее постановление о прекращении дела по срокам давности — не отдельная процессуальная бумага и не технический финал. Это продолжение длинной цепочки, начавшейся с потери дома, судебного возврата имущества, обращения за защитой — и последующего разворота уголовного преследования уже против тех, кто этой защиты добивался.
Прекратить — не значит оправдать
Для человека, далёкого от уголовного процесса, фраза «уголовное дело прекращено» почти всегда звучит как хорошая новость.
Но закон устроен сложнее.
Прекращение дела по истечении срока давности — это не оправдание. Это не признание того, что человек не совершал преступления. Это нереабилитирующее основание: государство как бы говорит, что привлекать к ответственности уже поздно, но при этом не обязательно снимает саму тень обвинения.
Именно поэтому для Маргариты Буюклян и Гранта Адамяна этот вопрос принципиален. Они, как следует из жалобы, не согласны с тем, чтобы дело прекращали по срокам давности, оставляя в постановлениях выводы о наличии в их действиях состава преступления. Они требуют либо полноценного судебного рассмотрения, либо прекращения дела по основанию, которое не оставляет за ними клеймо виновности.
Процессуальная карусель
Новая жалоба подробно восстанавливает цепочку событий после того самого постановления от 13 октября 2025 года.
Сначала следователь Богатырёв прекратил уголовное дело по срокам давности. Защита обжаловала это решение. Уже 27 октября 2025 года заместитель прокурора Центрального района Сочи Костенко отменил постановление, указав, что следователь не получил согласия обвиняемых на прекращение дела по этому основанию.
Казалось бы, вывод очевиден: если люди возражают против прекращения дела по давности, производство должно идти в обычном порядке.
Но 1 декабря 2025 года следователь Богатырёв вновь вынес аналогичное постановление. 10 декабря его отменил уже заместитель руководителя следственного отдела Сахно Д. А. — также из-за того, что не были выполнены требования о получении согласия обвиняемых.
Затем история повторилась.
30 декабря 2025 года — третье постановление.
20 января 2026 года — новая отмена прокуратурой.
24 февраля 2026 года — уже другое постановление о прекращении, фактически связанное с сомнениями в виновности.
3 апреля 2026 года — отмена и этого решения.
16 апреля 2026 года — новое постановление заместителя руководителя следственного отдела Сахно Д.А.: дело снова прекращено по срокам давности.
Вот здесь возникает главный вопрос.
Если отсутствие согласия обвиняемых уже несколько раз признавалось проблемой, если именно по этой причине отменялись прежние постановления, почему дело снова прекращают по тому же основанию?
Защита в жалобе ставит этот вопрос прямо. Более того, она указывает на процессуальное противоречие: Сахно Д. А. ранее сам отменял постановление следователя Богатырёва, ссылаясь на отсутствие согласия обвиняемых, а затем, по утверждению заявителей, сам вынес постановление о прекращении дела по тому же нереабилитирующему основанию.
Это уже не просто юридическая тонкость. Это ситуация, в которой человек годами не может понять, где он находится: перед судом, после суда, вне суда, под обвинением, без обвинения, освобождённый, но не оправданный.
Правовая неопределённость становится формой наказания.
Бумага, которая не отпускает
В центре уголовного дела — расписка, связанная с гражданским спором 2013 года. По версии следствия, Адамян и Буюклян якобы вступили в сговор на фальсификацию доказательств по гражданскому делу. Защита же указывает, что обвинительная конструкция держалась на экспертных заключениях, законность и допустимость которых вызывает серьёзные вопросы.
В предыдущей публикации редакция писала, что первоначальная экспертиза Плетеня была признана судом недопустимым доказательством. После этого следствие получило новую экспертизу, уже после возвращения дела прокурору, причём защита настаивала: она была проведена без участия обвиняемых и адвокатов.
Новая жалоба развивает этот довод. В ней говорится, что заключение эксперта АНО «МЭБ» было получено следователем Богатырёвым «втайне от обвиняемых», а значит, по мнению заявителей, с нарушением их процессуальных прав: права знакомиться с постановлением о назначении экспертизы, заявлять отвод эксперту, ставить дополнительные вопросы, ходатайствовать о другой экспертной организации.
Если человека обвиняют, он должен иметь возможность защищаться.
Если назначают экспертизу, от которой зависит его судьба, он должен знать об этом.
Если государство считает его виновным, оно должно доказать это открыто, в установленной законом процедуре, а не задним числом собирать конструкцию из документов, с которыми защита спорит годами.
Почему эта история не может закончиться «как-нибудь»
В делах такого рода общество часто устаёт раньше, чем наступает справедливость.
Слишком много фамилий.
Слишком много постановлений.
Слишком много дат.
Слишком много слов «отменено», «возвращено», «прекращено», «обжаловано».
Но именно в таких историях и проверяется реальное качество правосудия.
Потому что за каждой датой здесь — не абстрактный процессуальный документ, а жизнь людей. У Маргариты Буюклян это годы нервов, жалоб, судов, ожиданий, новых постановлений и новых попыток объяснить очевидное: нельзя одновременно не судить человека и оставлять его виновным в бумагах.
Если следствие уверено в виновности Буюклян и Адамяна — дело должно получить честное судебное рассмотрение, где доказательства будут проверены, защита услышана, а решение вынесет суд.
Если же доказательств недостаточно — государство обязано иметь мужество прекратить дело по реабилитирующему основанию, не прячась за истекшие сроки.
Но нынешнее положение оставляет людей в промежутке: не осуждены, но и не оправданы; не наказаны, но и не освобождены от подозрения; формально дело прекращено, но фактически обвинительный след остаётся.
Так правовая система не ставит точку.
Она ставит человека в скобки.
Вопрос не только к следствию
Редакция уже много раз писала о деле семьи Буюклян, о странностях имущественного конфликта, о роли правоохранительных органов, о судебных разворотах, о том, как потерпевшая сторона сама оказалась под уголовным преследованием.
Теперь вопрос стал ещё проще и ещё жёстче.
Не кто прав в давнем гражданском споре.
Не кто кому когда передал расписку.
Не какая экспертиза кому выгодна.
А вот что: может ли человек в России добиться от государства окончательного и ясного ответа?
Не намёка.
Не процессуальной уловки.
Не прекращения, которое звучит как обвинение.
А именно ответа.
Если виновен — докажите в суде.
Если не можете доказать — прекратите держать человека в подвешенном состоянии.
Точка, которую пора поставить
Жалоба адвоката Желтухиной и Маргариты Буюклян просит Центральный районный суд Сочи признать постановление Сахно Д. А. от 16 апреля 2026 года незаконным и необоснованным, обязать устранить допущенные нарушения, а также вынести частное постановление в адрес руководства следственного управления.
Но по существу эта жалоба просит о большем.
Она просит прекратить многолетнее хождение по кругу.
Потому что в какой-то момент дело перестаёт быть просто делом. Оно становится способом жизни. Человек просыпается с ним, засыпает с ним, строит планы с оглядкой на него, объясняет свою невиновность всё новым и новым должностным лицам, читает очередное постановление и снова видит знакомую формулу: прекращено без оправдания.
Маргарита Буюклян и Грант Адамян требуют определённости.
И это, пожалуй, самое скромное требование, с которым гражданин может обратиться к правосудию.
Поставьте точку.
Либо докажите обвинение в суде.
Либо прекратите оставлять людей виновными без приговора.
Редакция готова предоставить слово Следственному комитету, прокуратуре Краснодарского края, прокуратуре Центрального района Сочи, а также всем лицам, упомянутым в данной публикации.
Источник: argumenti.ru